Уже уходите?

Вы можете существенно помочь развитию проекта, просто посетив еще одну любую страницу сайта!

Вам это не составит никакого труда, но ваш вклад в развитие сайта, поверьте, будет очень весом!

Вы можете просто перейти на главную страницу или узнать какую уникальную возможность наш проект предоставляет для заработка зарегистрированным пользователям (нашим авторам) - здесь.

Или же посетите наш Магазин.

И мы вас больше не побеспокоим. Спасибо вам за понимание и терпение!

+

Путь - мемуары Ольги Адамовой-Слиозберг - Воспоминания из ада

Размер шрифта:
  • А
  • А
  • А
Фото статьи

Не могу сказать, что я специально интересуюсь временами сталинских репрессий. Просто как-то случайно узнаю. И все больше поражаюсь разносортностью тех, кто попадал под эти репрессии. Писатели, ученые - да и обыкновенные люди. Многие из них не имеют к политике никакого отношения. Лингвисты, агрономы, астрономы (смотри дело Пулковской обсерватории)!

Или просто обыкновенные люди. Такие как Ольга Абрамова-Слиозберг, чьи воспоминания я нашла в библиотеке совершенно случайно. Когда мы читаем воспоминания людей, прошедших через этот ад, мы представляем себе мир, в котором они жили, и нам рисуется атмосфера всеобщего страха и недоверия. Но самое страшное как раз в обратном. Очень и очень многие советские люди жили в совершенно другой Вселенной и искренне подпевали песне из фильма "Цирк" 1936 года: "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек". И они действительно чувствовали себя счастливыми жителями счастливейшей страны (их, кстати, и теперь можно увидеть - они до сих пор считают обвинения в адрес Сталина происками Запада).

Такой была Ольга Абрамова-Слиозберг (тогда только Слиозберг. Абрамовой она станет, выйдя замуж за такого же заключенного, как и она сама).

Ольга Слиозберг не диссидентка и не читает тайком запрещенные строки Мандельштама ("Мы живем под собою не чуя страны"). Она просто живет. Ее муж - преподаватель университета. Они растят двоих детей. Эти года она впоследствии вспомнит с особой тоской и нежностью. Этот мир кажется ей просто неправдоподобно райским. Скорее всего, он не был таким, и в нем были трудности, были супружеские ссоры и прочие. Но что это значит ТАМ? В лагерях...

Первым "звоночком" становится рассказ ее домработницы Маруси, жены раскулаченного и сосланного крестьянина. Оставив детей со своей мамой, она уехала в Москву на заработки. Так и попала в семью Слиозберг.

Ольга потрясена ее рассказом и не хочет в него верить. Решает рассказать все мужу, когда он приходит с работы. Но он относится к этому на удивление спокойно.

- Видишь ли, революция не делается в белых перчатках. Процесс уничтожения кулаков - кровавый и тяжелый, но необходимый процесс. В трагедии Маруси не все так просто, как тебе кажется. За что ее муж попал в лагерь?..Зря в лагерь не сажают. Подумай, не избавится ли тебе от Маруси, много темного в ней...Ну, я не настаиваю, - прибавил он, видя, как изменилось мое лицо, - я не настаиваю. Может быть, она и хорошая женщина, может быть, в данном случае допущена ошибка. Знаешь, лес рубят - щепки летят

Далее он принялся доказывать супруге о необходимости "примириться с жертвами". Тогда ему это сделать было нетрудно - он-то был в стороне.

Сколько прошло времени с этого разговора до визита господ на легендарном "воронке" в их счастливый дом? Не указано.

Да, щепки действительно летят. И семья Слиозберг стала этой щепкой.

Сначала арестовали мужа. Через какое-то время и Ольгу.

Тюрьма

Интересно показано, как постепенно менялось ее мировоззрение. Вот она - еще настоящая советская женщина, на все 100% уверенная, что сейчас "разберутся и отпустят". Она с презрением смотрит на своих сокамерниц.

"Первая истина, которую я усвоила, гласила, что в тюрьме главное — это научиться терпению, что меня вызовут или сегодня, или через неделю, или через месяц, что мне никто, никогда, ничего не объяснит. Когда я поняла это (первые два-три дня я каждую минуту ожидала, что меня вызовут, а вызвали меня только на пятый день), я начала оглядываться вокруг и знакомиться с соседками. На Женю Быховскую я обратила внимание из-за заграничного, черного с красной отделкой платья."

"Вот это уже, наверное, настоящая шпионка!" — думала я, видя, как она моется заграничной губкой и надевает какое-то необыкновенное белье. Лицо Жени портил нервный тик. "Я-то не прихожу в отчаяние, — подумала я. У меня-то все выяснится, а ты попалась и не можешь совладать со своим лицом".

Это потом окажется, что Женя Быховская в прошлом работала в фашистской Германии в подполье. И она до сих пор остается коммунисткой до мозга костей.

Ольга готова сотрудничать со следствием, следователя воображает таким же умным и проницательным, как следователь из "Преступления и наказания". Но после нескольких допросов до нее понемногу доходит, за что она арестована - она слышала, как в гостях один большевик сказал, что жена Сталина покончила с собой, а не умерла от аппендицита, как писали в "Правде". СЛЫШАЛА! Не сказала сама, а СЛЫШАЛА! И, видимо, по их мнению, виновата в том, что "не донесла". Видимо так - поскольку судить ее только за то, что ей от природы даны уши, не смогли бы даже НКВД-шники. Хотя, кто их знает...

Ее мужа, человека беспартийного, обвиняют в "троцкизме" (одно из самых популярных обвинений в те годы). И он во всем признается. Ольге, заявившей, что он таких показаний дать не мог, следователь с усмешкой говорит: "Он все подписал. Но помучил он нас перед этим изрядно". И даже до этой женщины доходит, что он имеет в виду...

Ее собственное нежелание сознаваться в преступлениях, которых она не совершала (после того памятного разговора появляется и обвинение в подготовке убийства какого-то партийного чиновника) уже ничего не решает. Суд, приговор - восемь лет тюрьмы. Приговор мужа - "десять лет без права переписки" (только потом она узнала, что это значит - расстрел).

В тюрьмах и в лагере Ольга наблюдает за людьми, и многое ей становится понятно.

В книге множество пронзительных моментов. Чего стоит старушка и дочь лет сорока - одни из сокамерниц героини. Их арестовали одновременно, но старушку почему-то решили отпустить - приступ милосердия что ли... Набожная старушка благословляет дочь и... дает разрешение на самоубийство! Если станет совсем плохо. "Твой грех беру на себя", - заявляет она.

Это выглядит как самый большой подарок, который несчастная старушка может ей сделать. Она понимает, что ожидает ее дочь. Унижения, издевательства - и, быть может, изнасилования. А что? Кто защитит несчастную заключенную, недочеловека, "врага народа"?

Ольга оказалась достаточно стойкой, чтобы не поддаться соблазну. У нее была цель - написать мемуары и рассказать другим, которые, также как она, ни о чем не подозревают, ту самую "изнанку" их прекрасной жизни. Потому она старалась запомнить все, что видела. Только это помогло ей выжить.

Одним из самых страшных страниц книги является тюрьма в Казани. Очень скудный свет, изредка - книги, которые приходится читать в таком же освещении (многие портили себе глаза, но читали - лишь бы дать мозгу хоть какую-то работу. Лишь бы почувствовать себя вновь человеком). Разговаривать можно было только шепотом - за слово, произнесенное вполголоса, можно было попасть в карцер. Обувь у них была тяжелой - и громкой. При хождении по камере она громко стучала, и охранники покрикивали: "А ну не шуметь! В карцер захотели!".

Даже такое невинное развлечение, как шахматы из хлеба, которым Ольга и ее сокамерницы пытались скрасить время в другой тюрьме, каралось недельным прибыванием в карцере.

В те несколько лет, которые Ольга провела в казанской тюрьме, от сумасшествия ее спасло лишь одно - она ни на секунду не забывала о своей цели. Написать мемуары и рассказать всем, кому смогла бы, о том, что видела. Оставалось вытерпеть, дождаться освобождения.

Другой вопрос - сколько именно ей ждать?

Наивный современный человек может спросить: "Как это сколько?? Разве у нее на руках нет приговора суда - 8 лет?"

Да, господа, есть. Но дело в том, что Ольга быстро поняла - совершенно необязательно, что по истечении этого срока ее освободят. На ее глазах происходили случаи, когда заключенных почему-то не освобождали по истечении срока. Одну заставили подписать, что она "остается в лагере до особого распоряжения". Другому ни с того ни с сего прибавляли новый срок. Так едва не случилось с одной женщиной, которая...очень хорошо вышивала. У нее было полно заказов на вышивку на платьях, шторах, скатертях, салфетках и прочих мелочах, милых женскому сердцу...а жены лагерного начальства тоже женщины...

Последнюю спасло только чудо - точнее, брак с мужчиной, который обещал "разрулить" ситуацию.

Ольге "повезло" - новой статьи для нее не нашлось, поэтому ее освободили.

Она возвращается в Москву - к слепому отцу, тяжело больной матери и двоим детям, почти выросшим без нее. Ее сын, как ни странно, боготворит Сталина, а о том, виноват ли он в случившемся с матерью и виновата ли мать, он старается не думать.

Ольга не расстается с близкими, несмотря на грозящую ей опасность - да, ее освободили, но ей запрещено жить в Москве. Однако и сил расстаться с семьей у нее нет. Восемь лет разлуки...

Она живет в собственной квартире, но в постоянном страхе.

Невольно подливает масла в огонь ее страха и отец. Не раз Ольга застает его в беседе с каким-нибудь благообразным старичком или старушкой, те провожают ее умильными взглядами, называют "невинной страдалицей".

Она не раз просит отца не рассказывать никому ее историю, но ее просьбы натыкаются на полное непонимание. Ведь "Иван Иваныч" или "Марья Петровна" такие чудесные люди! Как же можно их подозревать!

Их Ольга, наверное, и не подозревала - она подозревала "чудесных" молодых людей, которым друзья отца по доброте душевной могли что-то рассказать.

Каким именно путем о ней узнали другие люди - неизвестно. Да и неважно. Но через три года ее снова арестовывают...

Однако продолжение ее Крестного пути оказывается сравнительно легче. Это уже не ГУЛАГ - это ссылка. Рядом с ней ее второй муж Николай Абрамов - в отличие от нее, идейный борец с советской властью (собственно, на Соловках они и познакомились). Он открыто заявляет о своих взглядах, заставляя свою жену дрожать от страха за них обоих. Хотя по вечерам она молится о смерти Сталина. Грех молиться о чужой смерти? Да. Но кто посмеет осудить ее за это?

Она не знает, но на Вселенских часах уже отсчитываются последние годы жизни "вождя народов". "Оттепель" все ближе, хотя сейчас еще об этом никто не знает.

Смерть Сталина, "оттепель", амнистия. Ольга дождется этого, в отличие от многих, кто так и не вернулся с Колымы. Но ощущения "хеппи энда" в этой книге почему-то нет. Ольга уже немолода, дети выросли без нее. Кто вернет ей все эти годы? Увы, уже никто. Осталось только одно - рассказывать. Что она и сделала.


Оставить комментарий
Песочница
Последние публикации
Отклики
Последние отклики